Примечание редактора: Андрей Кортунов, специальный обозреватель CGTN по международным вопросам, был генеральным директором (2011–2023) и академическим директором (2024–2025) Российского совета по международным делам в Москве. Статья отражает мнение автора и не обязательно позицию CGTN.
В эти дни весь мир внимательно следит за международными встречами высокого уровня в Китае. Президент США Дональд Трамп только что завершил свой первый государственный визит в Китай после поездки в ноябре 2017 года. А 19 мая с двухдневным государственным визитом прибудет ещё один важный иностранный гость — Президент России Владимир Путин.
В отличие от своего американского коллеги, Путин всегда рассматривал Пекин как одно из предпочтительных направлений для международных поездок; в последний раз он был здесь менее года назад — в сентябре 2025 года. Эти два последовательных визита символизируют растущую значимость Китая как глобального игрока: Пекин стал незаменимым участником ключевых процессов мировой политики и экономики.
Больше, чем «обычная дипломатия»
Эти два саммита не являются внезапным всплеском дипломатической активности. С начала года Китай посетили многие мировые лидеры, включая президента Южной Кореи Ли Чжэ Мёна, премьер-министра Великобритании Кира Стармера, его канадского коллегу Марка Карни и премьер-министра Испании Педро Санчеса, не говоря уже о длинном списке министров иностранных дел, министров обороны и других высокопоставленных чиновников.
Впечатляет не только количество иностранных лидеров, приезжающих в Китай, но и их разнообразие: крупные державы и государства среднего масштаба, ближайшие соседи и удалённые страны, государства Глобального Севера и Глобального Юга.
Поток высокопоставленных гостей демонстрирует быстро расширяющиеся международные связи Китая и его принципы равноправной и открытой дипломатии крупных держав, основанной на неприсоединении, неконфронтации и ненаправленности против третьих сторон. Это также отражает чёткую позицию Китая: управлять разногласиями через диалог, добиваться стабильности через сотрудничество и продвигать взаимовыгодные результаты практическими действиями.
Это посылает миру мощный сигнал о том, что Китай последовательно выступает строителем мира, участником развития и защитником международного порядка, выполняя обязанности крупной державы. Эти принципы отражены в четырёх стратегических инициативах председателя Си Цзиньпина: Глобальная инициатива развития, Глобальная инициатива безопасности, Глобальная цивилизационная инициатива и Инициатива глобального управления.
И Трамп, и Путин являются для Китая особенными гостями. США остаются главной сверхдержавой мира с огромным влиянием на международную систему. Американцы лидируют во многих высокотехнологичных сферах — от разработки полупроводников до квантовых вычислений. Россия — давний стратегический партнёр Китая и крупнейший зарубежный поставщик нефти и газа.
В целом товарооборот между Китаем и США заметно снизился в 2025 году, но всё же составил 414,69 млрд долларов с большим потенциалом дальнейшего роста. Торговля между Китаем и Россией была более скромной, но всё равно впечатляющей — 228,1 млрд долларов в 2025 году. С января по апрель 2026 года она выросла почти на 20% и продолжает увеличиваться. Поэтому неудивительно, что майские государственные визиты президентов США и России выходят далеко за рамки «обычной дипломатии».
Если внимательнее взглянуть на нынешнее состояние отношений Китай–Россия–США, возникает вопрос: является ли партнёрство Пекина и Москвы по определению враждебным национальным интересам США? Должен ли Китай выбирать между Россией и США? И остаётся ли актуальным подход покойного американского дипломата Генри Киссинджера к глобальному геополитическому треугольнику — поддерживать хорошие отношения с Китаем, используя его дистанцию от Советского Союза, — или сегодня он уже устарел?
Больше не «игра с нулевой суммой»
Некоторые утверждают, что между Китаем и Россией существует естественная близость как между странами, выступающими против американской или западной гегемонии. Трамп, вероятно, лично не разделяет столь примитивный взгляд на мир, однако он весьма типичен для американского политического мейнстрима, особенно для части, тесно связанной с Демократической партией. Такой жёсткий взгляд явно не выдерживает критики и противоречит реальной картине мира.
Политические и экономические системы Китая и России очень различаются. Китай — социалистическая страна, тогда как Россия с начала 1990-х годов перешла к капитализму. Политические институты России создавались по западным образцам, а не по китайским. Кроме того, социальные и политические сходства никогда не гарантировали единства внешней политики.
Возможно, настоящая и обоснованная обеспокоенность США должна касаться углубляющейся экономической взаимозависимости Китая и России. Но, как уже отмечалось, товарооборот Китая и США почти вдвое превышает объём торговли Китая и России; кроме того, он гораздо более разнообразен и включает большое количество малых и средних предприятий с обеих сторон. Пекин владеет почти 700 млрд долларов американских казначейских облигаций и рассчитывает значительно увеличить прямые инвестиции в США. Визит Трампа, безусловно, станет серьёзным импульсом для двустороннего сотрудничества двух крупнейших экономик современного мира. Однако политические и деловые круги России ожидают, что в какой-то момент экономическое сотрудничество Китая и России сможет достичь нынешнего уровня взаимодействия Китая и США.
Если сравнивать нынешние общественные связи Китая, России и США, то сегодня в Соединённых Штатах обучаются более 277 тысяч китайских студентов — в пять раз больше, чем в России, несмотря на новые визовые ограничения для студентов, введённые администрацией Трампа, и активные попытки российских университетов привлечь больше студентов из Китая.
Около 1,5 млн китайских туристов посетили США в 2025 году, тогда как Россию выбрали примерно 834,5 тысячи человек. И нельзя недооценивать мощную привлекательность американской киноиндустрии, поп-музыки и английского языка.
Основаны ли опасения США на геополитической близости Пекина и Москвы? Эти две страны часто занимают одинаковую позицию в международных институтах, таких как Совет Безопасности ООН, активно продвигают многосторонние объединения вроде БРИКС и ШОС и совместно выступают за многополярную международную систему.
Тем не менее это единство взглядов далеко от монолитного советско-китайского сотрудничества 1950-х годов. У Пекина и Москвы различаются ядерные доктрины и подходы к контролю над стратегическими вооружениями.
Было бы ошибкой считать, что отношения внутри треугольника Китай–Россия–США можно описать как «игру с нулевой суммой». Определённая конкуренция между Москвой и Вашингтоном за внимание Пекина неизбежна и естественна, но это не означает, что подход Киссинджера сможет сработать спустя полвека в совершенно иной международной среде.
Например, если Китай будет меньше покупать у Америки, это вовсе не означает, что он автоматически станет больше покупать у России. Если Москве удастся улучшить отношения с Вашингтоном, это не значит, что она потеряет интерес к развитию связей с Пекином.
Ни одна из трёх стран не заинтересована в глобальной экономической или финансовой нестабильности. Экономический подъём способен поднять все три страны, тогда как экономический шторм может навредить всем троим. Даже по наиболее чувствительным и потенциально разделяющим вопросам, таким как конфликт на Ближнем Востоке, позиции Китая, России и США во многом совпадают: ни одна из стран не хотела бы исчезновения Израиля с карты мира или бессрочного закрытия Ормузского пролива.
Говорят, что Китай, Россия и США имеют совершенно разные взгляды на будущий мировой порядок. Пекин и Москва выступают за по-настоящему многополярный мир, тогда как в Вашингтоне всё ещё мечтают о потерянной однополярности. Однако во многих случаях эти споры становятся чисто академическими.
Современные международные отношения всё меньше вписываются в какие-либо теоретические схемы; они представляют собой сложное сочетание однополярности, биполярности, многополярности и отсутствия полярности вообще. Учёные могут спорить о лучших теориях, объясняющих современную международную систему и прогнозирующих её развитие, но политикам следует сосредоточиться на совместной работе там, где существуют хотя бы минимальные возможности для сотрудничества.
Всё дело в доверии
Так в чём же главное различие между отношениями Китай–Россия и Китай–США? На мой взгляд, ключевой вопрос заключается в том, могут ли Китай, Россия и США доверять друг другу. В конечном счёте именно доверие определяет, что возможно, а что невозможно в отношениях между тремя крупными державами.
Существует ли доверие в геополитическом треугольнике Китай–США–Россия?
Ответ определённо положительный в случае отношений Китая и России. Общественное мнение в обеих странах в целом носит позитивный характер, особенно среди молодого поколения. Согласно последнему опросу, проведённому в мае Центром изучения глобального общественного мнения Народного университета Китая, среди россиян и китайцев в возрасте от 18 до 35 лет подавляющее большинство считает двусторонние отношения дружественными (85,5% в Китае и 87,5% в России), положительно относится к другой стране (76,4% и 78%) и оптимистично оценивает перспективы сотрудничества (73,7% и 77,7%). Тесные личные отношения между лидерами двух стран также способствуют стабильности и предсказуемости двусторонних связей.
К сожалению, в случае отношений Китая и США ответ менее обнадёживающий. Хотя недавний опрос Pew Research Center показывает, что 27% американцев сегодня положительно относятся к Китаю, эта цифра свидетельствует о значительном пространстве для улучшения. Причин, по которым две страны не могут полностью доверять друг другу, много. Доверие, если оно вообще существовало между Пекином и Вашингтоном, было серьёзно подорвано за последние годы непоследовательной и непредсказуемой политикой США.
Дело не только в личности Трампа, хотя его личный стиль, безусловно, добавляет неопределённости американской внешней политике. Основная проблема заключается в нынешнем состоянии американского общества и политики. Пока это общество остаётся глубоко разделённым, трудно ожидать от США предсказуемой, последовательной и заслуживающей доверия внешней политики.
Вероятнее всего, из-за этих глубоких социальных и политических расколов США ещё долгие годы будут оставаться сложным внешнеполитическим партнёром. Тем не менее они останутся незаменимым игроком во многих сферах международной жизни, а это означает, что и Пекин, и Москва должны продолжать взаимодействовать с Вашингтоном везде, где это возможно, не уступая чрезмерным требованиям США и не принимая неприемлемые американские ультиматумы.
Для Китая и России это будет долгий и непростой путь. Однако, как говорил Конфуций: «Неважно, как медленно ты идёшь, пока ты не останавливаешься».